ФОНД РАБОЧЕЙ АКАДЕМИИ   Российский Комитет Рабочих   Красный Университет   Университет Рабочих Корреспондентов   Рабочее ТВ

  БИБЛИОТЕКА  Электронная пресса

Новороссия  Видео  Мобильные приложения

О главном принципе Советской власти

В.И.Шишкарев

(из материалов Международного форума политэкономов-марксистов 27-28 апреля 2013 г.)

 

Пока еще рабочий ЗИЛа, потому что ЗИЛ усиленно при­крывается его собственником — нынешним правительством Москвы. И буквально на этой неделе сломали первый корпус советской индустриализации, первый механосборочный кор­пус (МСК-1), в котором собирали первые советские грузовики. Корпуса исторические, те, которые еще Ряпушинские начина­ли строить, оставляют, но музей ЗИЛа оттуда вывозят. На месте цехов будет ледовый дворец, а в музее планируется музей хок­кейной славы.

Нам рабочим и той части администрации, которая пытает­ся сохранить производство реальных ЗИЛов, своих автомоби­лей, пока еще дают возможность наладить небольшое произ­водство. Мы пытаемся стягивать из филиалов станки, линии и запустить. Но на реконструкцию денег никаких не дается и большая неуверенность, что вообще сможем линии запустить. А пока что идет усиленное сокращение рабочих, работников. И на сегодняшний день осталось уже менее трех тысяч работни­ков вообще. С таким количеством запустить серьезное произ­водство уже невозможно.

Тема нашей конференции «Марксизм и рабочий класс». Здесь многие уже говорили о том, что рабочего класса прак­тически нет. Извините, он есть, потому что мы, при всем сни­жении уровня потребления, может быть, индивидуального, в целом-то потребляем материальных благ больше чем предыду­щее поколение, и эти материальные блага производятся. И они производятся не на компьютере, хотя нам сейчас рассказывают, что технологии дойдут до того, что детали будут на принтере пе­чатать. Нет, это не так. Детали нужно будет делать, прикладывая умение и рабочие руки. Я вам могу конкретный пример при­вести. Возьмем то же самое производство зиловское. Раньше у нас были автоматические линии, в основном автоматические линии. Так, на участке гидроусилителя руля детали делали на автоматической линии. Она обслуживалась двумя рабочими и выпускала за смену триста деталей. Сегодня высокие техноло­гии и так далее. Но мы не смогли перетащить эту громадную линию в те цеха, которые нам оставляют, и заказали в Германии обрабатывающие центры. Да, его обслуживает один человек, да он высокоинтеллектуальный, с компьютерный управлени­ем, но он делает пять шесть деталей за смену. Это сколько надо станков и рабочих, если запускать серийное производство. То есть, внедрение новейших технологий не всегда дает экономию наших с вами сил рабочих и интеллектуальных.

Вот вам конкретный пример, может даже грубый. Планшет­ный компьютер. Машинка, рассчитанная корейцами, собран­ная китайскими рабочими, понимает уже, может быть, даже больше, чем какой-нибудь, извините, ученый. Она знает деся­ток языков, читает рукописные тексты, и понимает уже почти полностью звуковые файлы, то есть, ей можно диктовать как секретарше. А вот заменить рабочего, который убирает в подъ­езде, вы долго еще не сможете. Роботов таких еще нужно сделать и этот робот будет стоить миллионы, а их необходимо миллио­ны. Поэтому рабочий еще очень долго будет нужен, в крайнем случае, в нашем поколении, и говорить о том, что он сильно сокращается, неправильно говорить. Мало того, мы как комму­нисты, должны защищать количество рабочего класса. А сейчас что получается? Вот товарищ из профсоюза мигрантов говорит, сколько работают мигранты. Извините, столько же трудятся и рабочие на заводе имени Хруничева, который выпускает раке­ты, потому что, для того чтобы заработать тридцать-сорок тысяч рублей, человек выходит на сверхурочные работы, обязательно, потому что на двадцать, двадцать пять тысяч в Москве не про­жить. То же самое и на «Салюте» и других заводах. То есть, се­годня капиталисты заставляют рабочих пахать также, как и при царизме. А мы это не говорим. Мы, как коммунисты, должны давным-давно говорить о том, что если повышается производи­тельность труда, то количество времени работающего человека, рабочего должно снижаться. Мы об этом почему-то не говорим, а говорим, что рабочий класс сокращается. Конечно, капитали­сту выгоднее ввести станок, производительность поднять, часть людей выгнать и на меньшую зарплату оставить одного работ­ника. Потом он, уволенный, вынужден будет пойти в какие-то офисные работники, в сферу обслуживания и т.д. и т.д., искать индивидуального выживания. Становится тем самым реже сред­ним классом, чаще люмпеном.

А мы, коммунисты должны бороться за увеличение числен­ности рабочего класса. При всем том, что он же должен быть более интеллектуальным, потому что техника становится все более сложная, он должен быть более свободен. Мы должны этого добиваться, чтобы все новейшие использования техники, новейшие открытия, увеличивали свободное время рабочего.

Но даже и коммунисты, к сожалению, к этому не пришли, за двадцать лет не пришли. Все существующие компартии от­носятся к рабочему классу, как к какой-то силе, которая придет, смахнет эту власть, а потом к власти придут компартии. Еще двадцать лет назад, когда КПРФ не было, но были уже РКРП, Марксистская рабочая партия Пригарина, Социалистическая партия, других ряд компартий уже были воссозданы, в Зеле­нограде проходил объединительный форум этих компартий. И тогда еще я обращался к коммунистам. Товарищи коммунисты! Вот коммунистический манифест Маркса и Энгельса. Тут на­писано, что капиталист в своем развитии породил своего мо­гильщика — рабочий класс. Он породил его не осознанно, но он породил. А мы коммунисты, зная историю, зная ее с научной точки зрения, должны добиваться того, чтобы этот могильщик рос и чтобы сознание рабочего класса дошло до того, что не компартия управляет, а рабочий класс должен управлять стра­ной. И мы, коммунисты, должны сознательно вырастить сво­его могильщика, который и партию закроет в идеале и станет полновластным хозяином страны и земли.

Но вместо этого, мы забыли даже о принципе советской власти. Здесь Хабарова говорила о советском человеке Но упо­минает слово «советский» вообще, не расшифровывая, и мы, к сожалению, забыли что такое Советы. А Советы это органы, которые путем забастовочной борьбы, были изобретены рабо­чими Российскими, которые означают выборность своих руководящих органов в любое время, сменяемость их в любое вре­мя. Никакой повышенной оплаты работникам этих органов по сравнению с рабочим классом. А вместо этого, мы этот прин­цип забыли, оставили название, а сами перешли, буквально, к парламентаризму, аргументируя, что есть какая-то общая демо­кратия. Нет никакой общей демократии, всегда есть диктатура одного класса, который навязывает свою власть. Задача наша как коммунистов, чтобы была диктатура рабочего класса, кре­стьянства, а не вообще трудящихся.

Я не буду разбираться в том, что различает рабочий класс и интеллигенцию. Это длинный вопрос и у нас в Московском со­вете рабочих разные точки зрения, поэтому не буду говорить. Но вот этот принцип Советской власти у нас и в партийных органи­зациях забыт. И вместо того, чтобы хоть партийные организации строить по этому принципу, мы их строим по худшим образцам парламентаризма. Я уже не буду говорить о КПРФ как о партии, которая полностью взяла за основу буржуазный принцип. Но вот РКРП — одна из, так сказать, более пролетарских рабочих партий. Она слово рабочий взяла в название. Но, извините, даже на самых первых пленумах, где по нашему, рабочему настоянию в Центральном комитете должно было быть большинство ра­бочих, на пленумах этой рабочей партий было большинство не рабочих. Потому что рабочему от и Новосибирска труднее доле­теть. И приезжали, прилетали чаще всего, все-таки, руководите­ли этих региональных организаций и постепенно нормальным демократическим голосованием партия стала не совсем рабочей.

Поэтому пришлось создавать Рабочую партию России. Рабо­чим, состоявшим в РКРП, пришлось создавать Рабочую партию России. Это не зарегистрированная организация. И я, например, не считаю, что рабочим надо регистрироваться, но так как она не зарегистрирована, называемся — Общественное Объединение Ра­бочая Партия России. Суть ее в том, что к голосованию допускает­ся большинство рабочих, не представителей, а непосредственных субъектов того класса который мы защищаем, то есть рабочего класса. То, что в избираемых органах этой партии большинство рабочего класса, это не гарантирует, что на съездах их будет боль­шинство. Но у нас это записано в Уставе, и мы добиваемся этого.

По такому же принципу работает у нас и Союз рабочих Мо­сквы. Мы пытаемся, чтобы он так работал. У нас нет председа­телей как в том, который под руководством КПРФ работает, а у нас сопредседатели. По такому же принципу работает Россий­ский комитет рабочих, где право решающего голоса имеют ра­бочие. К примеру, товарищ Казеннов А.С., консультант Российского комитета рабочих, который бывает и выступает регуляр­но, но он имеет там совещательный голос. А право решающего голоса на этом форуме имеют только рабочие.

Мы говорим здесь о том, как нам восстановить жизнь, чтобы для всего общества она была хорошей. Теоретики и практики марксизма давно нам сказали, что сделать это сможет, все-таки, рабочий класс. И задача нас коммунистов помочь ему это сде­лать. Если мы собираемся идти просто указывать, что ему де­лать, то тогда рабочий класс отворачивается от коммунистиче­ских партий, потому что ему просто навязывают.

Таких примеров полным-полно и в настоящий период и в период начала реформ. Тогда, помните, было хорошее начало, все-таки, в самом создании Советов трудовых коллективов. Там планировалось, чтобы общество, трудовой коллектив управлял своим производством, а не только администрация, государство через администрацию. Так вот во всех без исключения Советах, в том числе и на ЗИЛе, большинством в СТК стали руководи­тели, директора производств и цехов. Они же заняли в СТК и руководящие места. Отдельные участки отстояли, чтобы в СТК в большинстве были рабочие, но со временем они были выдав­лены. И Советы трудовых коллективов были порушены.

Взять нынешнее время. Парламентская борьба идет. Есть компартия— КПРФ, которая говорит и считает себя защитни­ками рабочего класса. Выходим к ним напрямую с тем, чтобы известных рабочих, которые провели много забастовок, име­ют какие-то победы, имеют вес в своих трудовых коллективах, вставить в избирательные списки на проходные места. Не получается, лучше ставят туда миллионеров, которые заплатят и т.д.

Поэтому у меня, как у рабочего, не противостояние рабочих и интеллигенции, нет. Наоборот, рабочий стоит на той пози­ции, где у него фактически выбора нет, кроме как работать. И если он будет испытывать только давление предпринимателя, не будет отмечать поддержки товарищей, которые провозгла­шают себя коммунистами, борцами за рабочее дело, то и не бу­дет бороться. Он попытается выживать в одиночку, но его раз­давят, заставят работать по двенадцать часов в день. Тогда ни о какой политике, ни о каком прогрессе разговора быть не может. Но вместе с ним раздавят и все остальное, так сказать, сосло­вие, средний класс, как сейчас пытаются назвать, потому что капиталистам не нужно столько обслуживающего персонала, они нужны только для голосования и все. Если путем введения новых технологий рабочих сократят, скажем, до десяти процен­тов, оставив им восьми или двенадцатичасовой рабочий день, то для победы этих товарищей на выборах достаточно будет на­брать 15-20 процентов среднего прикормленного класса, а все остальные будут выброшены.

Итак, чтобы достигнуть прогресса в коммунистическом дви­жении, надо строить его по принципу, который изобрели в Ива­ново в 1905 году, по принципу Советской власти.